[sticky post]Correspondence in applied biology and environmental history (1870-1930s)
archscolopendra
Читая архивные документы, постоянно встречаешь какие-то любопытные (иногда забавные, иногда печальные) сюжеты. Ни в какую серьезную публикацию они часто не годятся, но и просто мимо пройти жалко. Так что буду собирать сюда.
Если кому-то приспичит позаимствовать какой-либо из процитированных документов для своей публикации, напоминаю про академическую этику: спрашивать разрешения на заимствование (которое будет дано всем, кто попросил и бонусом вы получите доп. комментарии) и упоминать в параграфе благодарности.

Полезные ссылки:
collapseCollapse )

казенный стрелец Наревской стражи Саповский не явился к смотрению порученного ему лесного обруба
archscolopendra
Рапорт Литовско-Гродненского обер-форштмейстера Гагмана Литовско-Гродненскому гражданскому губернатору Станиславу Францевич Урсыну-Немцевичу 14 нояб. 1816 г.

Пружанский форштмейстер Горбатовский доносит мне "что казенный стрелец Наревской стражи Семен Саповский, записанный по ревизским сказкам за лесной стражей, проживает в имении Беловеж, не явился к смотрению порученного ему лесного обруба. Почему сказанный форштмейстер Горбатовский приказал жительствующему в дер. Беловеж казенному стрельцу Якову Шпаковичу за ослушание реченого стрельца Семена Саповского доставить к нему, форштмейстеру Гробатовскому. Но арендный владелец имения Беловеж Пусловский не только не допустил стрельца Шпаковича взять Саповского, но еще и дал ему (Саповскому) у себя пристанище и доныне его укрывает».
collapseCollapse )

Королёв мост в Беловежской пуще пришел до совершенной ветхости, 1816
archscolopendra
Рапорт Литовско-Гродненский обер-форштмейстера Гагмана Гродненскому гражданскому губернатору действиельному статскому советнику Ксаверию Францевичу Любецкому (кн. Друцкому)

Пружанский форштмейстер Горбатовский донес мне, что Королёв мост в Беловежской пуще «пришел до совершенной ветхости». Горбатовский приказал «оный починить и, между тем, сносился с Пружанским нижним земским судом как о вспомоществовании Беловежскому лесничеству в рабочих людях, так равно о приискании искусного плотника для необходимо нужной постройки нового моста». Однако Пружанский нижний земский суд в отзывах своих возлагает постройку моста на Беловежское казенное лесничество. «А как лесных служителей никак не возможно обратить к постройке помянутого моста без отвлечения от настоящих их обязанностей, чрез что казенные леса остались бы без надлежащего присмотра и, тем самым, могли бы подвергнуться расхищению, и так как означенный мост лежит на большой дороге, проходящей через Беловежскую казенную пущу и угрожает совершенным разрушением, то я долгом моим поставляю: представить о сем вашему сиятельству и просить не благоугодно ли будет предписать Пружанскому нижнему земскому суду, дабы постройка вновь вышеизъясненного моста возложена была на тех, до коих обязанность сия по общему установлению принадлежит, и дабы постройка сия производима была под распоряжением земской полиции, не обременяя сею обязанностью лесных чиновников ниже служителей, состоящих у присмотра за казенным лесами».
collapseCollapse )

Мед, собираемый пчелами с цвету лоз, верб, крушины, лип и друргих дерев
archscolopendra
Собирая архивные данные по бортевому пчеловодству не первый уже раз натыкаюсь на фразу о меде, собираемом с цветов лесных деревьев, в том числе, обязательно названы ивы, например:

«Мед, собираемый пчелами с цвету лоз, верб, крушины, лип и др. дерев, наконец с растений, произрастающих в лесах и преимущественно вереска (Erica vulgaris), гораздо лучше во всех отношениях, меда, собираемого … с гречи, составляющей основание нашего пчеловодства в южных губерниях».
или:
«в лесах, нетронутых рукой человека, был огромный для пчел взяток, было много лип, кленов, яворов, лоз, ивы, крушины, черники, малины, вересков, чего теперь совсем нет, или находится очень мало».

Ранее я была уверена в том, что ивы - анемомофилы, в вот Вики пишет "ценный медонос". Чего-то я не понимаю в этой жизни...

РГИА. Ф. 398. Оп. 2. Д. 172. Л. 190об-191; Ф. 387. Оп. 26. Д. 512. Л. 5.

один добыт в мае текущего года из фортепиано из Крыма, другой же – из сушеного инжира из г. Артвина
archscolopendra
очередной перл бюрократической переписки

В Бюро по Энтомологии Ученого Комитета ГУЗиЗ 2 окт. 1910 г.
Препровождая при сем 2 экземпляра вредителей (в спирте), из коих один добыт в мае текущего года из фортепиано, привезенного из Крыма в 1905 г., другой же – из сушеного инжира из г. Артвина, Департамент Земледелия покорнейше просит не отказать определить упомянутых вредителей и указать способы борьбы с ними.
Вице-директор Деп-та Земледелия П.Н. Соковнин

Вот спрашивается, на кой черт Павлу Николаевичу способы борьбы с вредителем, вылезшим из фортепиано, привезенного из Крыма? Ведь должен быть разумный человек, если в 1910 г. был вице-директором Деп-та земледелия!!! У него что все здание Министерства (то самое, где сейчас ВИР) этими фортепианами, вывезенными из Крыма заставлено???

Summer School: The material culture of exploration and academic travel, 1700-1900
archscolopendra
Göttingen Spirit Summer School: The material culture of exploration and academic travel, 1700-1900
Lichtenberg-Kolleg, Historic Observatory, University of Göttingen, Germany, 24th-29th July 2017

Convenors:
Dr. Marie Luisa Allemeyer (Zentrale Kustodie, University of Göttingen) Dr. Dominik Hünniger (Lichtenberg-Kolleg, University of Göttingen) Christian Vogel (Zentrale Kustodie, University of Göttingen)
Experts/Speakers:
Professor James Delbourgo, Rutgers University Professor Joachim Rees, Freie Universität Berlin Dr. Bernhard C. Schär, ETH Zürich
Dr. Lola Sanchez-Jauregui, University of Glasgow Professor Vanessa Smith, University of Sydney

Topic and Purpose
Travel has long been a subject of inquiry in the history of science and scholarship. In recent years, the changes and development of the practices of travel, especially collecting and inscription during the long 18th century, have received special attention. Many studies focused on the changing aims, objectives and perceptions of travel, the collection of data and objects, the visualisation of observations and the collaborative nature of these practices. It has become clear how an earlier encyclopaedic attention was slowly supplanted by specific disciplinary interests and how this also shaped many fields of academic inquiry. Working "in the field" became a requisite of newly developed disciplines, like ethnography and the biological sciences. Indeed, these practices seem to have been instrumental in making scientific and scholarly careers. At the same time, individual observation and inscription became objects of contention and debate themselves. Reports of individuals needed to be supported by new strategies of evidence production, like field diaries or new tools for measuring and recording the observations. Practices of collection, preparation, classification, visualisation, as well as the transfer of specimen and objects were widely discussed and their improvement was fiercely debated. The objects themselves became tokens of evidence, especially after their transportation to the growing institutions of collecting in Europe and elsewhere. They were supposed to verify the travel reports. Comparison or objects and observation became important, too. Cataloguing and the paper tools of collecting were also part and parcel of this development. Since we acknowledge the epistemic value of engaging with objects, visits to the relevant academic collections at the University of Göttingen are an integral part of the program.
collapseCollapse )

Служение чистой науке является фундаментом, без которого немыслима плодотворная прикладная работа
archscolopendra
В Уваровском некрологе К.А. Сатунину имеется толковое и даже, на мой взгляд эмоциональное обоснование, почему для прикладной зоологии важна систематика и вообще исследования в областях "чистой" науки (Сатунин все свое свободное время посвящал именно ей и биогеографии):

«Все свои лучшие силы К.А. направлял не в сторону прикладного знания, а на служение чистой науке, но работы его в этой области знания является тем фундаментом, без которого немыслима плодотворная работа прикладного характера. В самом деле, как это ни покажется странно, систематика даже крупных млекопитающих (хищных, копытных), не говоря уж об имеющих прикладное значение в качестве вредителей мелких, как грызуны или насекомоядные, разработана во много раз слабее систематики, например, насекомых. Вследствие этого, все мероприятия по борьбе с вредными грызунами не имеют под собой сколько-нибудь прочного основания: в настоящее время стало аксиомой, что борьба с вредителями должна базироваться на точном знании жизни и особенностей вредителя, а во избежание ошибок необходимо, прежде всего, знание его систематического положения. И вот, имея дело с вредными млекопитающими, мы оказываемся перед полной невозможностью точного определения вредителя за не изученностью их систематики. Если, при таких условиях и ведется во многих районах России борьба с вредными грызунами, то результаты ее могут быть и бывают чисто случайными и непригодны для использования, представляя из себя опыты с неизвестным материалом. Подобная работа ощупью должна быть оставлена как бесполезная трата крупных средств и сил, а необходимо перейти к планомерному исследованию вредителей, начав с ее основания – с систематики».

collapseCollapse )

В условиях русской деревни добровольная организация не может дать хороших результатов
archscolopendra
Касательно мифов русской интеллигенции 19го - начала 20 века века о крестьянских общинах как о зародышах кооперации.

Добровольный бесплатный труд [при организации саранчовых работ], каким бы он не казался привлекательным, применим только в некоторых условиях. Опыт работ по перелетной саранче в селе Прасковея Ставропольской губернии показал, что управлять добровольными рабочими почти невозможно, они обрабатывают только свои участки и отказываются от работ у соседей, из-за чего невозможно достичь полной очистки всего района от саранчи. «Разумеется сущность дела кроется … в недостаточно развитом у нашего крестьянина чувстве коллегиальности, и при ином уроне интеллигентности представляется вполне возможным в борьбе со стадными саранчовыми опираться на самодеятельность населения. Прекрасный пример - … в организации борьбы с саранчовыми в Соединенных Штатах Южной Африки, где роль специальных [саранчовых] организаций ограничивается лишь регистрацией зараженных районов, организацией в нужных пунктах складов инвентаря и материалов, пропагандой необходимости дружной работы фермеров и инструктированием последних при самой работе». «В условиях русской деревни» такая организация «не может дать хороших результатов».

Уваров Б.П. Очерки по борьбе с саранчовыми насекомыми
Сельское хохяйство и лесоводство. 1915. Т. 247. Ч. 1-2. Февр. C. 266-281; Ч. 3. Март. С 377-414; Ч. 4-5. 1916. Т. 251. Май. С. 31-47. цитата со стр. 34-35.

Peer-review первой половины XIX века
archscolopendra
«В отзыве Вашем (от 30 июня 1841 г.) я угадываю … проект пана Витвицкого о любезных его боровках [АФ: бортевых пчелах]. Этот пустослов везде и всегда городит одну и ту же чепуху, из начитанных мечтаний составляемую. В последнем моем донесении (от 12 июня) я изъяснил открыто свое мнение о сочинениях Витвицкого. Для изображения их негодности можно бы написать критики вдвое против его книг, наполненных нестерпимым дурачеством, ложью и противоречиями. Таков и представленный им проект о бортевом пчеловодстве»

Из отзыва П.И Прокоповича (создатель первой в России частной школы пчеловодства) на проект Н.М. Витвицкого (преподавателя пчеловодства при Лисинском учебном лесничестве)
О пчелином промысле в казенных лесах, 1838-49. РГИА. Ф. 398. Оп. 2. Д. 172. Л. 172.

Прыщут, а толков нет, кобылка так валом и валит
archscolopendra
«Первые наши работы были около ставки Ачикулак у большой проезжей дороги. Весть о работах быстро распространилась. На вопросы крестьян проезжавшие мимо работ отвечали – ‘Прыщут, а толков нет, кобылка так валом и валит'. И эти случайные очевидцы правы, со свой точки зрения. По их мнению, кобылка должна дохнуть как только на нее попрыскали [швейнфуртской зеленью] и на опрысканных местах совсем не должно быть живой. Такой наблюдатель не хочет считаться с тем, что насекомое, приняв яд, живет от 2 до 3 дней, а на опрысканные места идут новые полчища кобылки. Ему надо, чтобы трупы кобылки лежали кучами, и он не хочет знать, что заметить трупы первой и второй стадии развития саранчовых очень трудно, так как больное насекомое забивается в щели, под корешки и сухие листья растений, трупы … растаскивают хищники из мира насекомых, которыми кишат степи. Мы, например, рады когда видим массу живой кобылки на опрысканной хотя неделю тому назад полосе, так как знаем, что на такой полое отравилась не только та кобылка, которая находилась в момент опрыскивания, но отравится и та, которая придет сюда потом».

РГИА. Ф. 398. Оп. 71. Д. 25751. Отчет инструктора Деп-та земледелия по борьбе с вредными насекомыми Ф. Лебедева по работам в Ставропольской губернии в 1911 г.

?

Log in